Стишок про Петушка и Сапожный Крем
Кнехт Рупрехт проверял инвентарь перед выходом: костюм – есть, борода – есть, мешок с пеплом для плохих детей – есть, угощения для хороших — есть, в ассортименте. Хорошо. Он поправил кожаный пояс и пошёл в обход по деревне. По опыту прошлых лет Рупрехт уже знал, кто из детей получит угощение, а кто – мешком, поэтому лишние сладости давно с собой не брал: не тот возраст.
Всё шло по плану, Кнехт Рупрехт заходил в каждый дом и спрашивал детей, знают ли они молитву святому Николаю. Тех, кто знает, хвалил и давал им угощение. Тех, кто не знает, бил пыльным мешком и смеялся потом над их чумазыми рожицами.
К дому маленького Ганса старик шёл неохотно. Другие плохие дети смиренно принимали наказание и иногда даже благодарили его за урок. А этот шалопай всегда задавал странные вопросы и никогда не был удовлетворён ответом. А поле удара пеплом показывал чёрный язык, — он специально его выставлял, — и убегал.
Кнехт Рупрехт тяжело вздохнул и постучал в дверь тяжёлым кулаком. Та со скрипом отворилась. На пороге стоял Ганс в белой праздничной сорочке. Такую жалко будет испачкать золой, но такая уж Кнехта работа:
— Ты выучил молитву, Ганс?
— Нет, Кнехт Рупрехт, не выучил.
— Тогда тебя ждёт наказание, - старик поднял увесистый мешок.
— А вы знаете стишок про Петушка и Сапожный Крем?
— Что? – мешок так и застыл наверху.
— Я не знаю ваш стишок, вы не знаете мой. Тогда нас обоих нужно наказать?
— Стишок? – Рупрехт аж захлебнулся, — так ты называешь молитву святому Николаю?
— А стишок про Петушка и Сапожный Крем написал мой папа, он для меня главнее какой-то молитвы. Я его всем рассказал!
— Ладно, - помощник Николая опустил мешок. Почему-то сейчас он почувствовал себя очень старым и слабым. Ему было что ответить наглому мальчишке, но впервые за восемь лет, которые он приходил к Гансу, Рупрехт не захотел с ним спорить, - ладно. Ты хорошо себя вёл в этом году?
- Я помогал маме выращивать овощи и пас коров всей деревни. Ни одна не убежала! А ещё я полы подметал и масло взбивал! И петуха сам ощипывал! И ковры помогал выбивать! – затараторил мальчишка совсем уже не с вызовом, а легко и по-детски.
Рупрехт улыбнулся и шутливо погрозил пальцем:
— Из-за тебя, хитрого лиса, мне придётся возвращаться домой за сладостями, я на тебя не рассчитывал!
— Так давайте я сбегаю сам! Я могу помогать вам носить подарки! – Ганс уже было метнулся в свою комнату, но Кнехт его остановил:
- Пока что я справляюсь сам. Но на следующий год я подумаю. Может ты поможешь мне, а может даже заменишь, - Рупрехт хотел продолжить монолог о чистом сердце мальчика, но подумал, что это слишком уж по-старчески, а ему-то всего три тысячи лет.
Мальчик понимающе кивнул и поклонился:
— Спасибо Кнехт Рупрехт за урок, — он сделал это впервые. И так искренне, что на глаза старика навернулись слёзы:
— Ты молитву-то выучи… - он прокашлялся, вытирая нос.
— А вы — стишок про Петушка и Сапожный Крем.
— Договорились, Ганс.
Кнехт Рупрехт подошёл к следующему дому, постучал. Дверь открыла девочка в белой сорочке с аккуратно заплетёнными волосиками:
— Привет, — Кнехт улыбнулся, - ты знаешь стишок про Петушка и Сапожный крем?
